Удаление яичников при раке молочной железы отзывы

Удаление яичников при раке молочной железы отзывы

В онкологии для обозначения хирургического удаления яичников употребляется именно такой термин — «ovaria» яичник по-латыни, а греческое «ektome» означает вырезание. В других специальностях нередко ему предпочитают полностью греческий термин «оофорэктомия», но в онкологии его почему-то не пытались привить. Иногда овариоэктомию обозначают как «кастрация», но этот термин имеет мужскую «окраску» и используется только в разговорной речи.

Зачем нужна овариоэктомия

Овариоэктомия является элементом гормональной терапии рака молочной железы (РМЖ). Половые гормоны в немалой мере считают виновниками развития рака молочной железы, возможно, это справедливо, но они далеко не одиноки в инициации злокачественного перерождения ткани железы. Во всяком случае, гормональная терапия заняла прочное место в терапии опухоли, содержащей рецепторы к эстрогенам и прогестерону. Рецепторы заносят в раковую клетку биологический стимулятор – циркулирующий в крови половой гормон эстроген.

Цель гормональной терапии исключительно антигормональная, а именно, предотвратить попадание в раковую клетку гормона, необходимого для её жизнедеятельности. В отсутствии биологического «топлива» невозможно деление клетки, что автоматически приводит её к смерти. При достаточно высоком содержании таких чувствительных к гормонам клеток в опухоли, она может приостановиться в росте или даже погибнуть.

Кому требуется снижение уровня гормонов

У женщин, переживших свою последнюю менструацию, называемую «менопауза», снижается продукция половых гормонов, но происходит это постепенно в течение нескольких лет. Считается, что по истечении пятилетки после менопаузы уровень половых гормонов достаточно низкий, но парадокс природы в том, что именно у женщин этого гормонального периода чаще отмечаются реагирующие на гормоны опухоли молочной железы, чем у гормонально активных женщин репродуктивного возраста.

Половые гормоны синтезируются в яичниках и жировой ткани, у молодых женщин в яичниках их производится больше, чем в жировой клетчатке. У пожилых, наоборот, в яичниках почти ничего не продуцируется, за синтез гормонов отвечает только жировая ткань. Поэтому удаление яичников – овариоэктомия, как элемент гормонального воздействия, — подходит только для молодых менструирующих женщин.

Способы выключения функции яичников

Принципиально выключение яичников из системы синтеза гормонов достижимо несколькими способами: хирургическим удалением, облучением или лекарственным отключением. Оптимальный метод прекращения продукции яичниками гормонов так и не определили, подход к проблеме сугубо индивидуальный. Операция и облучение выключают функцию яичников необратимо, тогда как специальные лекарства — только на время их использования.

Вариант длительной лекарственной кастрации кажется пациенткам самым удобным: инъекция препарата раз в месяц или квартал. С онкологической позиции временное воздействие не удовлетворяет цели терапии, потому как высокая вероятность возврата рака молочной железы требует многолетнего антигормонального воздействия. Стандартный режим гормональной терапии 5 лет, и это совсем не предел, потому что рецидив рака может потребовать продолжения лечения, но уже другим антигормональным препаратом.

Выключать яичники из гормональной цепочки у молодых женщин целесообразно надолго, а правильнее навсегда.

Когда показана профилактическая овариоэктомия

Овариоэктомия гормонально зависимого рака молочной железы применяется при адъювантной – профилактической терапии и распространённом метастатическом процессе. Естественно, что женщина должна быть менструирующей или без месячных, но с определенным уровнем половых гормонов крови. Во время химиотерапии происходит подавление яичников, что манифестируется отсутствием менструации – аменореей, но это временно, через некоторое время после завершения химиотерапии яичники восстанавливают свою работу.

При профилактическом лечении РМЖ овариоэктомия не должна дополнять системное лечение, под которым подразумевается любое применение противоопухолевых лекарств: химиотерапия и гормонотерапия. Сегодня овариоэктомия рекомендуется как совершенно самостоятельное профилактическое лечение, когда имеются противопоказания к химиотерапии или приёму тамоксифена. Но есть исключения, когда овариоэктомия в адъювантном режиме обязательна, это использование ингибиторов ароматазы, в ином варианте эти таблетки у менструирующих женщин применять запрещено.

И ещё одно исключение — это профилактическое лечение рака молочной железы у женщин моложе 40 лет. Как правило, течение болезни в этом возрасте более агрессивно, поэтому используется максимальная блокада производства эстрогенов. Ещё недавно совместное применение овариоэктомии и тамоксифена в адъювантном режиме было стандартным для всех пациенток репродуктивного возраста, иногда присовокупляли ещё и приём преднизолона, но в настоящее время такой режим гормонального воздействия «со всех сторон» не считается оправданным.

Лечебная овариоэктомия

При распространённом раке или метастатической стадии менструирующим женщинам с гормональными рецепторами в опухоли овариоэктомия может рекомендоваться параллельно с гормональной терапией антиэстрогеном – тамоксифеном. Почему при профилактике такой вариант не считается полезным, а при метастазировании входит в стандарт? Профилактическая терапия нацелена на оставшиеся после радикального лечения клетки опухоли, их мало или вовсе нет, метастазирование требует мобилизации всех терапевтических ресурсов.

Во-вторых, двойное гормональное воздействие оправдано при высоком уровне гормональных рецепторов в клетках опухоли, особенно при метастазах в кости и мягкие ткани, менее целесообразно при опухолевом поражении внутренних органов. Овариоэктомия совершенно обязательна при приёме ингибиторов ароматазы, стимулирующих яичники. Опять же в эту категорию не входят женщины, менопауза у которых состоялась более 5 лет назад.

Варианты овариоэктомии

Сегодня удаление яичников проводится двумя способами: классическим с разрезом передней брюшной стенки и высокотехнологичным с применением эндоскопической техники. Второй способ предпочтительнее, потому что минимальная операционная травма гарантирует быстрое восстановление и краткое время госпитализации. Но при наличии спаек в брюшной полости после другой операции или воспалительном процессе в малом тазу эндоскопическая операция невозможна.

Овариоэктомия может выполняться сразу же по выявлении рака молочной железы, одномоментно с удалением молочной железы, но так происходит очень нечасто. Как правило, удаление яичников откладывают на «потом», после завершения профилактической химиотерапии, на что уходит почти полгода. Когда через полгода ставится вопрос об удалении яичников, то хирурги стараются найти повод для отказа, потому что рака уже нет и возможно полное излечение, а неожиданности во время операции или после могут быть, особенно, после химиотерапии. Тем более что есть альтернатива в виде приёма тамоксифена, пусть с куда более серьёзными токсическими проявлениями.

При метастазировании овариоэктомию хирурги также стараются отложить: «сначала посмотрим, какая будет реакция опухолевых узлов на лечение». Тогда как операция до начала противоопухолевого лечения пройдёт много лучше и с меньшей вероятностью осложнений, чем после химиотерапии, да и само гормональное лечение начнётся сразу же после удаления яичников – практически на операционном столе. После нескольких циклов химиотерапии на передний план выйдут осложнения лечения, на фоне которых хирургическое воздействие не всегда возможно.

Всё следует делать правильно и вовремя, и овариоэктомия не исключение. Как и когда её выполнить с наименьшими потерями для пациентки, отлично известно онкологам Европейской клиники.

Эксперты о профилактике онкозаболеваний у женщин

  • Маша Ворслав , 25 марта 2015
  • 94429
  • 6

Вчера актриса и режиссер Анджелина Джоли опубликовала колонку в The New York Times, где рассказала о своей борьбе с угрозой рака. Вслед за двойной мастэктомией, то есть удалением обеих молочных желез, Джоли сделала операцию по удалению яичников и маточных труб. Она рассказала о процессе принятия этого непростого решения и призвала женщин внимательно относиться к своему здоровью и понять, что вовремя выявленное заболевание или его адекватная профилактика повышает шансы на долгую и счастливую жизнь. Колонка вызвала бурный резонанс в соцсетях, в том числе и отзывы отрицательного характера — Джоли обвинили в паникерстве, канцерофобии
и в пропаганде неадекватных методов лечения.

Большое количество осуждающих актрису комментариев подтвердило, что при всём прогрессе в области технологий и диагностики многие по-прежнему предпочитают не знать или не думать о потенциальной проблеме, пока гром не грянет, а информированность россиян о профилактике онкозаболеваний и способах их лечения далека от идеальной. Другая причина столь негативной реакции на удаление репродуктивной системы в подобном возрасте кроется в стигматизации подобных операций и перенесших их женщин — в детоцентричном обществе «отрезать себе всё» автоматически означает «перестать быть женщиной» и «утратить ценность» в глазах мужчин. Мы попросили хирурга-онкогинеколога, принимавшего участие в лечении мамы Анджелины Джоли, а также генетика и психотерапевта прокомментировать эту ситуацию и рассказать о новых технологиях и актуальных способах профилактики и лечения женских онкологических заболеваний, о которых надо знать всем.

Владимир Борисович Носов
хирург-онкогинеколог
nosovoncology.com

Каждая восьмая женщина в мире болеет раком груди. В России ситуация несколько хуже, потому что у нас женщины нередко пренебрежительнее относятся к ранней диагностике и врачи ее недостаточно хорошо знают, например, часто заменяют маммографию ультразвуком или вообще простым осмотром молочных желез. При раке груди, как и при любом другом виде рака, очень важно диагностировать его как можно раньше, тогда больше шансов его вылечить. Выживаемость напрямую зависит от того, на какой стадии обнаружили заболевание. Но есть, конечно, и много других нюансов. Например, некоторые опухоли являются гормоночувствительными, и в таких случаях прогноз лучше. Есть ряд опухолей, у которых нет рецепторов к гормонам, они чаще более агрессивные, хуже отвечают на химиотерапию и, соответственно, не лечатся гормональными средствами.

Читайте также:  Стрептококк в носу симптомы у взрослых

К счастью, существует ранняя диагностика рака груди — для большинства заболеваний ее нет. Если следовать рекомендациям врачей и после 40 лет проходить маммографию раз в год, то вероятность не умереть от рака груди значительно повышается. Женщинам от 30 лет нужно посещать маммолога и делать узи молочных желез раз в три года, причем это при условии, что у них нет особых проблем с молочными железами, там не было никаких уплотнений, новообразований и пациентки не имеют генетической предрасположенности к раку, как та же Анджелина Джоли.

Генетический риск заболеть раком груди или яичников складывается из семейной истории онкологических заболеваний. Если ваша мама, бабушки или тетки в молодом возрасте перенесли предменопаузальный рак (то есть рак молочной железы или яичников — их часто объединяют в один синдром), вы попадаете в группу риска. Шанс заболеть раком в таком случае возрастает колоссально. Конечно, бывают спорадические случаи заболевания, но есть и определенные синдромы, как в случае Анджелины Джоли, — BRCA1 и BRCA2. У носителей мутации первого типа риск заболеть раком груди в том или ином возрасте составляет 85 %, то есть это фактически каждая первая носительница.

Генетические тесты позволяют выявить, если ли мутация. Про риски выводы делают уже врачи, они смотрят на тип мутации и дальше уже всё известно. Куда важнее, чтобы гинеколог или маммолог грамотно собирал анамнез. Я всегда спрашиваю у пациенток, которые приходят с условной молочницей или дисплазией шейки матки, чем болели их родственники, какой степени родства и в каком возрасте они перенесли заболевание. Когда женщина говорит: «У меня тетка умерла от рака груди в 45 лет, у бабушки был рак яичников и у мамы опухоль, но вроде доброкачественная и ее вырезали», — врач должен понимать, что пациентку нужно проверить на носительство этих мутаций. Обычно мы тестируем женщин, чьи родственницы перенесли рак яичников или молочных желез в молодом возрасте; тех, у кого уже обнаружили рак молочной железы или яичников в возрасте до 50 лет; и женщин, которые проходят множественные биопсии по поводу образований молочной железы, вроде бы доброкачественных, но до конца непонятно. Бывает так, что у женщины очень убедительная семейная история определенных онкологических заболеваний, но по каким-то причинам мутации у нее не обнаруживается. В таких случаях мы секвенируем весь ген BRCA1 и BRCA2 и смотрим, есть ли мутация в каких-то нетипичных локусах (местах), и часто ее там находим.

Рутинно проходить генетические тесты смысла нет. Более того, если у родителей выявлена мутация, мы рекомендуем им не тестировать детей раньше, чем они не достигнут 20–25 лет. Риски онкологических заболеваний начинают расти в 30–35, так что, кроме тревожности, родителям эта информация ничего не добавит. После 20 лет по результатам мы предупреждаем: ваш риск заболеть раком до 35 лет достаточно низкий и у вас есть шанс до этого времени реализовать репродуктивную функцию в той мере, в какой вы хотите. Впрочем, и вреда от таких тестов нет, разве что финансовый: тест на самые распространенные мутации обойдется в 15–17 тысяч рублей.

Каждая четвертая носительница мутации первого типа умирает от рака яичников. Такая грустная статистика

Я девять лет проработал в США и принимал участие в лечении мамы Анджелины Джоли, когда у нее случился рецидив рака яичников. Ей тогда было 54 года, а умерла она в 56 от рака молочной железы. У нее были выявлены сразу две мутации — и первого, и второго типов. У них в семье действительно почти все женщины болеют раком груди или яичников. Всем своим пациенткам, у которых обнаруживается мутация, я долго объясняю, каковы риски. К счастью, в случаях рака молочной железы у нас есть протоколы интенсивного скрининга: мы начинаем отслеживать состояние носителей мутации гораздо раньше обычного, до 25 лет, каждый полгода чередуем маммографию и МРТ молочных желез, проводит осмотры маммолог. Если соблюдать эти условия, вполне можно повременить с удалением груди.

С яичниками всё гораздо хуже: у носителей мутации первого типа вероятность заболеть раком яичников 54 % — то есть каждая вторая женщина. К сожалению, 80 % заболевших узнают об этом, когда рак уже на третьей стадии. На этом этапе выживаемость даже при самом агрессивном лечении — 35 % в лучшем случае. То есть каждая четвертая носительница мутации первого типа умирает от рака яичников. Такая грустная статистика. По этой причине, зная, что риск возрастает в возрасте от 35 лет, я всем своим пациенткам — носительницам мутаций генов BRCA1 и BRCA2 рекомендую профилактическое удаление яичников и маточных труб лапароскопическим путем.

Такая профилактическая операция существенно снижает риск возникновения рака, но не сводит его до нуля. В 7–10 % случаев при удалении яичников мы уже обнаруживаем микроскопическую опухоль. Это значит, что мы опоздали с профилактикой и рак уже начал развиваться. Есть еще подтип рака яичников под названием первичная брюшинная карцинома — это фактически тот же рак яичников, но только он начинается не на самих яичниках, а на поверхностях брюшины. Он может возникнуть даже после удаления яичников и маточных труб у носителей мутаций. С меньшей вероятностью, но исключать этого нельзя. Мы всегда предупреждаем женщин, что они могут заболеть раком яичников, даже если яичников уже нет, как бы парадоксально это ни звучало.

Пациентки реагируют на профилактические операции по-разному. Те, у кого на глазах умирали от рака родственники, сами порой приходят и просят удалить яичники и маточные трубы. Другое дело, когда женщина лет сорока заболевает раком груди и мы выявляем у нее мутацию — в таком возрасте сложнее прощаться с яичниками, особенно если у пациентки еще нет детей. Тогда мы начинаем гонку: просим женщину по возможности быстро забеременеть и родить и после этого уже удаляем яичники. Проблема 40-летних женщин в том, что быстро забеременеть они часто не могут — овариальный резерв обычно не очень хороший к этому возрасту. На помощь приходит репродуктолог, он проводит ЭКО, получает и замораживает яйцеклетки или эмбрионы и только потом мы удаляем яичники, а женщина может выносить эту беременность уже без яичников.

В физическом плане операцию по удалению яичников пациентки переносят легко. Процедура занимает 30–40 минут. Женщина приходит в клинику в день операции за пару часов до начала и на следующий день уходит домой, если нужно — берет больничный на 3–4 дня. Психологически с этим справиться сложнее. После удаления молочных желез и яичников женщины начинают воспринимать себя по-другому, это их сильно меняет психологически. Хотя всё зависит от человека. Многие пациентки после мастэктомии сразу ставят имплантаты и живут как и раньше, наслаждаясь низким риском заболеть раком груди. С яичниками опции поставить имплантаты нет. Удаляя яичники, например в 35 лет, женщина входит в менопаузу. У нее начинается климакс, и это добавляет целый ряд физических и психологических проблем. Теоретически их можно решить или облегчить с помощью заместительной гормональной терапии (ЗГТ), но тут есть свои сложности, потому что при длительном применении ЗГТ сама по себе может спровоцировать развитие рака груди. Поэтому многие женщины отказываются от гормональной терапии и принимают какую-то форму негормональных средств, которые помогают бороться с приливами-отливами, перепадами настроения и всем остальным. Что касается сексуальной жизни, пациентки с удаленными яичниками жалуются на сухость во влагалище и иногда на снижение либидо, но зависимость последнего от наличия/отсутствия яичников пока не доказана.

Читайте также:  Стрезам по рецепту или нет

Ирина ЖЕгулина
врач-генетик
atlas.ru

Анджелина Джоли сдала анализ на мутацию гена, риск развития заболевания оценили с учетом ее родословной. Думаю, она делала обследования и по ряду других показателей. Скорее всего, и на мастэктомию актриса решилась не только на основании генетического теста — конечно, тут важен комплексный подход. Спустя несколько лет Джоли перенесла операцию по удалению яичников. Такой шаг вполне понятен, потому что у женщин в естественной менопаузе риск возникновения рака яичников повышается. Для нее это была оправданная профилактическая мера с учетом мутации BRCA1-гена. Но при этом любой женщине с аналогичной мутацией не стоит тут же бежать и удалять свои репродуктивные органы, так как каждый случай индивидуален, а риски складываются не только из генетических предрасположенностей, но и биохимических изменений, онкомаркеров и других показателей.

Генетический тест достаточно пройти один раз в жизни. Техника такая: сначала сдается скрининг, и если он показывает мутацию, проводится диагностический тест, который позволяет либо подтвердить, либо опровергнуть имеющееся предположение. Сейчас в России много институтов позволяют это сделать.

Результаты генетического теста самостоятельно трактовать не нужно, так как можно начитаться литературы и форумов, впасть в ипохондрию и не дойти до врача. Назначение на поиск мутации гена BRCA1 делает специалист, и интерпретировать результаты должен именно врач-генетик. Не стоит оставлять человека один на один с полученными данными. Пациенту важно всё правильно понять. Ген BRCA1 вообще очень большой, и мутаций в нем сейчас может быть больше полутора тысяч. Чтобы разобраться, какая мутация обнаружена у человека и как она повлияет на развитие заболевания, надо провести большую работу, посмотреть все научные статьи по теме — этим занимается врач-генетик.

Выявленные риски различаются. Есть мутации, которые незначительно повышают вероятность развития болезни, они встречаются чаще всего. В таких случаях нет необходимости делать операцию, нужно внимательнее следить за своим здоровьем. Если доказано, что определенная мутация повышает риск возникновения рака до 87 % (у Джоли именно так — показательный клинический случай), то нужно принимать оперативные решения.

На основании данных литературы и результатов собственных исследований обоснована целесообразность проведения полигормонотерапии при лечении больных раком молочной железы. Показана эффективность применения торемифена (Фарестона) вне зависимости от экспрессии рецепторов эстрогенов в опухоли.

Рак молочной железы (РМЖ) — гормоно­ обусловленный и гормоночувствительный про­ цесс, важным звеном патогенетического лечения при котором является коррекция гормонального гомеостаза (гормонотерапия (ГТ)), направленная на подавление влияния эстрогенов (Э). Соглас­ но современным представлениям о патогенезе

рическим связыванием) [3]; как указывали выше, свой эффект Э проявляют в сочетании с другими гормонами, в частности с ФСГ. Это необходимо учитывать в планировании ГТ и формировании алгоритма полигормонотерапии (ПГТ), где фи­ гурировали бы препараты, работающие незави­ симо от наличия рецепторов.

РМЖ, у всех больных целесообразно проводить гормонокоррекцию в составе комплексного ле­

чения. Нередко решающими при выборе схем и

средств ГТ являются только результаты определе­ ния рецепторов Э и прогестерона (П). При этом не используют другие тесты по оценке гормоно­ чувствительности (или игнорируют их результа­ ты, которые нередко не совпадают с данными оп­ ределения рецепторного статуса). В частности, гормоночувствительность РМЖ может зави­ сеть от амплификация c-erB2 онкогена, дипло­ идности клеток с высокой фракцией S­фазы, фенотипа организма и др. [1]. Кроме того, в на­ стоящее время выявлено около 10 рецепторов Э и П, а определяют чаще всего 1–2 рецептора. Эстрогенный алгоритм патогенеза предрака и РМЖ определяется многоступенчатой системой с хорошо развитыми компенсаторными механиз­ мами, в которую входят: кора головного мозга, где образуются катехолэстрогены; гипоталамус — гипофиз, где образуются тропные гормоны (осо­ бенно важно сочетанное влияние фолликуло­ стимулирующего гормона (ФСГ) и Э: без ФСГ последние не стимулируют образование опухоли [2]); вегетативная нервная система (симпато­ад­ реналовая стимуляция яичников); система транс­ портного связывания гормонов с образованием резерва Э [1]. Наиболее важным является звено

«тканевого эффекта», где Э имеют несколько пу­ тей воздействия на клетку (схема).

Целесообразно подчеркнуть следующие фак­ ты: как на поверхностной мембране, так и в ядре клетки содержится около 10 форм рецеп­ торов гормонов; свой эффект, помимо рецепто­

ров, Э осуществляют через серию посредников и разными путями (основными из них являются цАМФ, ионная решетка с последующим аллосте­

Выключение того или иного звена гормональ­ ной регуляции сопровождается ремиссией. Од­ нако со временем благодаря широким компен­

саторным возможностям организма вновь воз­ обновляются эффекты, на угнетение которых направлен тот или иной метод ГТ, что может обусловить рецидив заболевания [2]. Например, после удаления яичников Э начинают усиленно вырабатываться надпочечниками; удаление над­ почечников стимулирует выработку Э жировой клетчаткой и мышцами. Реализуется принцип отрицательной обратной связи: гипофиз, не по­ лучая сигналов с периферии, усиливает выделе­ ние тропных гормонов, которые «ищут» ткань, где можно возобновить выработку Э. Согласно клиническим данным [4], эффективность ис­ пользования лишь одного метода ГТ не превы­ шает 36% (табл. 1). Исходя из изложенного, не­ обходимо воздействовать одновременно на не­ сколько этиопатогенетических звеньев развития РМЖ с учетом индивидуального комплекса нару­ шений гормонального гомеостаза. В настоящее время начаты работы по разработке ПГТ, но пока без индивидуального подхода [5].

Эффективность различных методов ГТ [4]

Вид лечения Число больных Эффективность, %
Овариоэктомия 1674 33
Адреналэктомия 3738 32
Гипофизэктомия 1174 36
Аминоглютетемид 1153 31
Э 1683 26
Прогестины 1746 29
Андрогены 2250 21
Глюкокортикоиды 756 25
Тамоксифен 1269 32

Следует также учитывать, что экспрессия ре­ цепторов в опухоли изначально мозаична и от­ сутствие рецепторов Э/П в данном участке не означает, что в рядом лежащем участке их нет так­ же [6, 7]. Кроме того, лечение ориентируется на уровень рецепторов удаляемой опухоли («удален­ ный рецепторный статус»), а рецепторный статус метастазов, от которых погибает организм, как правило, отличается от первичного. Рецепторный статус изменяется при проведении противоопу­ холевого лечения, в течение менструального цик­ ла, под влиянием изменений уровней Э, П, про­ лактина, ФСГ, ЛГ, ТТГ и других гормонов. Ори­ ентация только на рецепторный статус — весьма упрощенный подход к критериям назначения ГТ. Определение рецепторов имеет существенное, но не основное значение для прогноза заболевания, тем более для планирования лечения.

Напомним, что прогностические факторы —

это клинические, патологоанатомические и био­ логические особенности опухоли, индивидуаль­ ные особенности организма, соотношение ко­ торых определяет исход заболевания, то есть выживаемость и вероятность возникновения ре­ цидива у пациента при отсутствии лечения [8].

Первым препаратом для ГТ у больных с РМЖ, улучшившим результаты лечения, был тамокси­ фен [5, 9]. Результаты его применения со вре­ менем показали необходимость более глубоко­

го и широкого осмысления проблемы разработ­ ки новых гормональных препаратов и подходов к лечению при РМЖ. На первых этапах приме­ нения тамоксифена показано, что прием в су­ точной дозе 20 мг обеспечивает безрецидив­ ное течение после мастэктомии у 90% пациен­ ток в течение 2 лет. Назначение его пациенткам в пременопаузальный период не улучшило ре­ зультаты их лечения независимо от рецепторного статуса, кроме того, оказалось, что тамоксифен в определенной степени проявляет эстрогенную активность — соотношение его агонистической и антагонистической активности равно 45 : 55. Показано [10], что существует первичная рези­ стентность к тамоксифену даже при РЭ+­по­ ложительных опухолях. Возможно, это связано с приобретением (или усилением) тамоксифе­ ном свойств агониста Э и стимуляцией проли­ ферации. Кроме того, рецепторы Э могут мути­ ровать; существуют рецепторы Э­альфа, Э­бета, большое количество их коактиваторов и кореп­ рессоров. Получены многочисленные данные о канцерогенных свойствах тамоксифена. В Сент­ Галленовском консенсусе и рекомендациях по ле­ чению онкологических заболеваний (NCI, США) указано, что он обладает генотоксическими и канцерогенными свойствами, которые обуслов­ лены гидрооксидацией, повреждением хромо­ сом, появлением свободных перекисных ради­ калов [11, 12]. Возрастает риск рака желудочно­ кишечного тракта [13], рака эндометрия [14, 15,

16], гепатоцеллюлярной карциномы [17], тромб­

С целью предотвращения побочных эффек­ тов тамоксифена финской компанией «Orion Corporation» был создан новый антиэстроген­ ный препарат — Торемифен (Фарестон). Соглас­ но экспериментальным и клиническим данным он имеет ряд преимуществ. Во­первых, благодаря

Читайте также:  Травматичний шок

«укреплению» формулы тамоксифена присоеди­ нением атома хлора достигается большая устой­ чивость молекулярной структуры препарата к метаболическим перестройкам (в том числе ок­ сидации) в организме. При применении Фарес­ тона не отмечены онкогенный и генотоксический эффекты, препарат положительно воздействовал даже при РЭ­отрицательных опухолях (табл. 2).

Таблица 2 5-летняя выживаемость пациенток с РМЖ при 5-летнем приеме

Основой лучшего эффекта лечения при приеме Фарестона являются особенности его влияния на гормональный статус на этапах те­ рапии. Приводим наши данные сравнитель­ ного исследования содержания гормонов в сы­

воротке крови больных с РМЖ при приеме та­ моксифена и торемифена (табл. 3).Первично эти данные опубликованы ранее [18].

Из данных, приведенных в таблице, видно, что при приеме тамоксифена определяют по­ вышение уровня Э через 3 и 6 мес (в 3 раза) при практически не изменяемых уровнях П, тенден­ цию к снижению уровня пролактина и нараста­ нию уровня ФСГ — через 3 мес, со снижением его уровня — через 6 мес. При приеме Фарестона отмечается только тенденция в направленности гормональных изменений, подобная тамоксифе­ ну, однако повышение Э отмечается в меньшей степени и, что особенно важно, устанавливают существенное снижение уровня ФСГ (почти в 4 раза) и повышение уровня П. Таким образом, прием тамоксифена и Фарестона в адьювантном режиме у больных РМЖ в течение 6 мес без пе­ рерыва вызывает заметные сдвиги в гормональ­ ном балансе.

Но при приеме Фар естона эти сдвиги патогенетически значительно более благоприят­ ны: отмечают тенденцию к снижению уровня пролактина, повышению содержания П и, что особенно важно, к бόльшему снижению уровня ФСГ (напомним, что РМЖ не вызывается Э без наличия ФСГ!). Наши данные совпадают с дан­ ными других авторов о меньшей канцерогеннос­ ти Фарестона, более низкой его токсичности [17, 19, 20].

Таблица 3 Влияние Фарестона и тамоксифена на уровень гормонов [18]

*Достоверность изменения уровня гормонов: p через 3 мес, p – че­

и других осложняющих факторов комплексное ле­ чение не могло быть выполнено в полном объеме. У 23 больных при инволютивной патогенетической форме применяли сочетание Фарестона и летрозо­ ла. У 22 при надпочечниковой и яичниковой пато­ генетических формах — трипторелина или гозере­ лина и анастрозола. У 17 больных опухолевые очаги уменьшились более чем на 50%, у остальных — ме­ нее 50% или отмечали стабилизацию, при этом эф­ фективность Фарестона в сочетании с летрозолом определяли при любом рецепторном статусе. Дли­ тельность наблюдений 12–24 мес. Лечение сопро­ вождалось снижением уровня Э и, особенно, ФСГ (в 4 раза).

  1. Рецепторы Э являются лишь одним из многих прогностических факторов, результаты их определе­ ния не могут служить однозначным критерием на­ значения/не назначения ГТ. Последнюю необходи­ мо формировать на основе клинико­молекулярно­ го профиля гормонального гомеостаза.
  2. Акцентирование внимания в адьювантной терапии на рецепторы гормонов, определенные в удаленной опухоли, с позиций нейроэндокрин­ ной системы и учета роли организма, не является адекватным.
  3. Патогенетическая гормональная коррекция при РМЖ должна назначаться всем больным со дня постановки диагноза. Предпочтение следует отда­ вать ПГТ (по аналогии с полихимиотерапией), учи­ тывая патогенетическую форму заболевания.
  4. Следует назначать более безопасные (особен­ но в плане канцерогенного действия) препараты, в частности Фарестон, результаты применения ко­ торого продемонстрировали клиническую эффек­ тивность, не зависящую от экспрессию в опухоли рецепторов Э.

Тарутинов ВИ. Вопросы и перспективы гормоно­ терапии больных раком молочной железы. Онкология 2005; 7 (2): 121–24.

Лазарев НИ, Шароухова КС, Гончарова МГ и др. Ме­ ханизмы противоопухолевого действия гормонов. М: Ме­ дицина, 1974. 168 с.

Дрижак ВІ. Гормони і рак молочної залози. Тер­ нопіль: Укрмедкнига, 2002. 173 с.

Mouridsen H, Gerchanovich M, Jan Sun, et al. Superior

Приведем данные еще одного собственного ис­ следования, в котором использовали принцип по­ лигормональной коррекции с учетом патогене­ тической формы заболевания у больных с рас­ пространенными формами РМЖ. В нем приняли участие 45 пациенток, из которых у 7 диагности­ ровали внутрикожные метастазы, у 2 — метаста­ зы в надключичных лимфоузлах, у 1 — в легких, у остальных — первичная опухоль T2­3 N1­2 M0, но с серьезными сопутствующими заболеваниями. Из­ за тяжести сопутствующих заболеваний, возраста

efficacy of letrozole (Femara) versus tamoxifen as first line therapy for postmenopausal women with advanced breast cancer: results of a phase 3 study of the international Letrozole Breast cancer Group. J Clin Oncol 2001; 19 (10): 2596–606.

Семиглазов ВФ, Семиглазов ВВ, Клецель АЕ. Неин­ вазивные и инвазивные опухоли молочной железы. СПб, 2006. 350 с.

Bonadonna G, Hortobagyi G, Gianni M. Breast cancer (sec ed). London: M Dunitz, 2001. 342 p.

Dhodapkar MV, Ingle JN, Cha SS, et al. Prognostic factors in elderly women with metastatic breast cancer treated with tamoxifen: an analysis of patients entered on four prospective clinical trials. Cancer 1996; 77 (4): 683–90.

Пожарисский КМ. Прогностические и предсказываю­ щие гистохимические критерии в онкологии. Арх патол 2000; (3): 193–214.

Тюляндин СА, Моисеенко В. Практическая онколо­ гия: Избранные лекции ⁄ часть 1. Рак молочной железы. СПб, Центр ТОММ, 2004; 13–148.

Baum M. Use of aromatase inhibitors in the adjuvant treatment of breast cancer. Endocrine — Related Cancer 1999; 6: 231–4.

Мянтила Е. Токсикологическая характеристика и канцерогенные свойства Фарестона и тамоксифена. Сбор докл симпоз «Фарестон — новые перспективы антиэст­ рогенной терапии», М, 1997: 37–9.

Styles J, Davies A, Lim CK, et al. Genotoxicity of tamoxifen, tamoxifen epozide and toremifene in human lymphoblastoid cells containing human cytochrome. Carcinogenesis 1994; 15: 5–9.

Rutgvist LE, Johanson H, Signomklao, et al. Adjuvant tamoxifen therapy for early stade breast cancer and second primary malignancies. JNCI, 1995, 87 (9): 645–51.

Fisher B. Commentary on endometrial cancer deaths in tamoxifen­treated breast cancer patients. J Clin Oncol 1996; 14: 1027–39.

Fisher B. Commentary on endometrial cancer deaths in tamoxifentread breast cancer patients. J Clin Oncol 1996; 14: 1027–39.

Leeuwen FE, Benraadt I, Coebergh IW, et al. Risk of endometrial cancer after tamoxifen treatment of breast cancer. Lancet 1994; 343: 448–52.

Williams GM, Gatropoulos M, Karlsson S. Iniciating activity of the anti­estrogen tamoxifen, but not toremifen in rat liver. Carcinogenesis 1997; 18: 2247–53.

ния больных раком и предопухолевыми заболеваниями молочной железы. Онкология 2001; 3 (1): 51–4.

Пенсионерка Муслимат Тохтаулова – о том, как живет, лишившись органов из-за ошибочного диагноза

В 2008 году жительнице Карачаево-Черкесии Муслимат Тохтауловой поставили диагноз «рак молочной железы отечно-инфильтративной формы IV стадии».

Врачи онкодиспансера вырезали ей молочную железу, матку и яичники. И лишь после этого гистологическое исследование показало, что рака у нее не было. 48-летняя цветущая женщина стала инвалидом.

Муслимат сразу же обратилась в полицию. Следствие на основании пяти экспертиз ведущих учреждений России заключило: необходимости в операциях не было. Но из-за бюрократии и ошибок теперь уже правоохранителей дело затянулось на целых 11 лет. В интервью «Кавказ.Реалии» Тохтаулова рассказала, как в один миг лишилась здоровья и перспектив.

–​ Муслимат, с чего все началось?

– В сентябре 2008-го я обратилась к врачам после укуса клеща. Я обследовалась в Карачаево-Черкесском республиканском онкодиспансере до декабря. Диагноз «рак молочной железы отечно-инфильтративной формы IV стадии» мне на основании визуального осмотра поставил врач Эльдар Салпагаров. Его вывод подтвердил завотделением Рамазан Салпагаров. Потом они вдвоем провели операцию по удалению молочной железы.

–​ То есть анализы вы не сдавали?

– Врачи не взяли пункцию и анализ на гормоны, не провели исследований на онкомаркеры, не было иммуногистохимического исследования и т.д. Во время операций не выполнили срочную биопсию.

Ясно, почему вам вырезали молочную железу (на основании диагноза). Но почему удалили матку и придатки?

– Операцию по удалению матки и придатков мне сделали сразу после удаления молочной железы. Хотя, как правило, даже при выявлении рака молочной железы матка и яичники вырезаются не всегда.

И если решение удалить их все-таки принимается, то обычно эта операция проводится через полгода после удаления молочной железы.

Ссылка на основную публикацию
Удаление шрамов хирургическим путем
Шрамы или рубцы появляются на коже после заживления различных повреждений: порезов и ушибов, ожогов, а также кожных болезней. Они состоят...
Удаление узлов щитовидной железы лазером в москве цена
Информация о работе и расписание Госпитальная высококвалифицированная медицинская помощь Услуги центра по восстановительной медицине Современная диагностика – шанс предупредить болезнь...
Удаление узловой мастопатии молочной железы отзывы
Сила женщины не только в уме и красоте, но прежде всего в здоровье. Женское здоровье, не смотря на то, что...
Удаление щитовидной железы реабилитация после операции
Лучшая клиника города От 23 700 рублей Узлы в щитовидной железе диагностируют достаточно часто. И чем старше пациент, тем выше...
Adblock detector